ЖИТИЕ КИРИЛЛА БЕЛОЗЕРСКОГО 14 страница

Предыдущая31323334353637383940414243444546Следующая

По семъ же времени 9 месяцемъ прешедшим, случися приити Тимофѣю, слузѣ благочестиваго князя Петра Димитриевича, въ обитель святаго Кирила. Егоже видѣвъ, блаженый Кирилъ рече: «Нынѣ вам есть подобно радоватися, понеже княгини ваша родила есть сына, князя Ивана». Той же Тимофѣй подивися глаголомъ святаго Кирила и назнамена день же и час, въ ньже святый изрече, бяше бо того дни память святаго Пантелѣимона. По семъ же единой недѣли прошедши, и прииде слуга от князя къ святому благодарение въздати тому, яко его ради молитвы дарова ему Богъ сына. По сем же Тимофѣй приходить къ князю и сказует прочее проречение святаго Кирила, — яко в самый день тъй, въ ньже княгини роди сына, на Бѣлѣезерѣ Кирилъ блаженый увѣдѣ и всѣм сказаша. От того же лѣта благочестивый князь Петръ Дмитриевич стяжа велию вѣру къ блаженому Кирилу, тако и съ княгинею своею благодарение велие Богу исповѣдаше, творящему преславная чюдеса угодникомъ своим Кирилом. По сих же и княгини благочестивая Ефросиниа роди дщерь, якоже и преже явися святый, двѣ свѣщи в руцѣ имѣя, якоже бы рещи и двоихъ чад прижитиа.

Через девять месяцев после этого случилось Тимофею, слуге благочестивого князя Петра Дмитриевича, прийти в обитель святого Кирилла. Увидев его, блаженный Кирилл сказал: «Ныне подобает вам радоваться, потому что княгиня ваша родила сына, князя Ивана». Тимофей же тот удивился словам святого Кирилла и запомнил день и час, когда святой это сказал, ибо была тогда память святого Пантелеймона. После этого, по прошествии одной недели, пришел слуга от князя к святому поблагодарить за то, что по его молитвам даровал Бог князю сына. Потом Тимофей возвращается к князю и пересказывает ему проречение святого Кирилла, — что в тот самый день, когда княгиня родила сына, на Белоозере блаженный Кирилл об этом узнал и всем сказал. С того года благочестивый князь Петр Дмитриевич обрел великую веру в блаженного Кирилла и вместе со своей княгиней выразил великую благодарность Богу, творящему преславные чудеса через угодника своего Кирилла. Затем благочестивая княгиня Евфросинья родила дочь, — потому что явился ведь святой, держа в руке две свечи, — чтобы показать, что родятся два ребенка.

ИНО ЧЮДО

ИНОЕ ЧУДО

Нѣкогда же празднику приспѣвшу святых Богоявлений, принесоша человѣка нѣкоего, болѣзнию одръжима. Не поспѣвшу же ему, егда вода освящашеся, яко погрузится въ иордани,[41] но прииде в монастырь, святому идущу къ церкви пѣти божественую литоргию. Человѣкъ же тъй опечалився, въ скорби велицѣ бяше, заеже не поспѣ к подобному времени. Възвѣстиша же блаженому о человѣцѣ томъ, святый же рече: «Рците человѣку тому, да внидеть в воду без сумнѣниа. Вѣрую бо Богови и Пречистѣй Его Матери, яко исцѣлѣеть». Вѣровавъ же человѣкъ тъй словесем святаго Кирила и погрузися въ иордани трищи, и оттолѣ бысть здравъ благодатию Христовою и Пречистѣй Его Матери и молитвами святаго Кирила. И тако отиде в дом свой, радуяся.



Однажды, с наступлением праздника святых Богоявлений, принесли в монастырь некоего одолеваемого болезнью человека. Не успели они прибыть к тому моменту, когда освящается вода, чтобы тот окунулся в иордань, но пришли, когда святой уже шел в церковь петь божественную литургию. И человек тот, опечалившись, был в великой скорби от того, что не успел к нужному времени. Сообщили об этом человеке блаженному, и святой сказал: «Скажите тому человеку, чтобы он без сомнений вошел в воду. Ибо верую я Богу и Пречистой Его Матери, что он выздоровеет». Поверил тот человек словам святого Кирилла и окунулся в иордань трижды, и с тех пор благодатью Христа и Пречистой Его Матери и молитвами святого Кирилла стал здоровым. И таким и ушел к себе домой, радуясь.

ЧЮДО О СЛѢПОЙ ЖЕНѢ

ЧУДО СО СЛЕПОЙ ЖЕНЩИНОЙ

По сихъ же приведена бысть жена слѣпа къ святому Кирилу, 3 лѣта ничтоже видящи. И моляше святаго, да помолится о ней и священною водою помазати тоя очи. Хотяше же святый искусити, аще помилова ю Богъ. Рече же к ней святый: «Аще что видиши?» Она же рече: «Вижю книгу, юже в руцѣ имѣеши», бяше же святый тогда книгу имѣа в руцѣ своей. Таже по сих рече: «Вижю езеро и люди ходяще». И тако вся просто начатъ видѣти и бысть здрава молитвами святаго Кирила, Святый же видѣ, яко помилова ю Богь, и прозрѣ, велию благодать Богу въздааше и Пречистѣй Его Матери.

А после этого была приведена к святому Кириллу слепая женщина, три года ничего не видевшая. И умолили святого, чтобы он помолился о ней и помазал освященной водой ее глаза. Святой же захотел проверить, помиловал ли ее Бог. Сказал ей святой: «Видишь ли что-нибудь?» Она ответила: «Вижу книгу, которую ты держишь в руке», — ибо святой держал тогда в своей руке книгу. Затем, после этого, она сказала: «Вижу озеро и ходящих людей». И так постепенно начала видеть все и стала здоровой молитвами святого Кирилла. Святой же, видя, что помиловал ее Бог и она прозрела, великую благодарность воздал Богу и Пречистой Его Матери.

Много же иных слѣпых приводяху къ святому. Святый же, приемъ вино токмо с водою, и помазаше тѣх очи во имя Христово, и тако прозираху и отхождаху в домы своя, и славяще и благодаряще Бога и Его угодника Кирила, творящаго таковая чюдеса.

Много и других слепых приводили к святому. Святой же, взяв только вино с водой, помазывал им глаза во имя Христово, и они прозревали и возвращались к себе домой, славя и благодаря Бога и его угодника Кирилла, творящего такие чудеса.

ИНО ЧЮДО СВЯТАГО

ИНОЕ ЧУДО СВЯТОГО

Бяше же Германъ, ученикъ святаго Кирила. И егда посылаше его святый рыбы ловити ко утѣшению братиамъ, и которую рыбу повелѣваше блаженый ловити, глаголя Герману: «Понеже, чадо, сию или ону рыбу братиа требують». Отходя же Германъ ловити, и Богъ тому Герману поспѣшьствоваше благословениемъ святаго, и тую рыбу уловляше, юже святый повелѣваше ему, — ничимъ же инѣмъ, токмо удицею. И от сея доволно бяше всѣм братиамъ къ утѣшению. Тогда бо неводом не ловляху, точию егда праздникъ Успениа Пречистыя прихождаше.

Был у святого Кирилла ученик Герман. И, посылая его ловить рыбу для пропитания братьев, святой говорил Герману, какую рыбу ему ловить, поясняя: «Потому, чадо, что ту или иную рыбу просят братья». И Герман уходил ловить, и при Божьей тому Герману помощи, благодаря благословению святого, ту рыбу он и ловил, какую святой повелевал ему, и ничем иным, как одной только удочкой. И этого оказывалось достаточно для пропитания всей братии. Тогда ведь неводом не ловили, только когда наступал праздник Успения Пречистой.

Съй убо Германъ, егоже выше помянухом, много лѣт пожи в манастыри том въ всякомъ послушании и цѣломудрии, яко и мнозѣмъ, видѣвшим тогда безмѣрное смирение того и труды, дивитися и похвалити. Въ дне бо тружаяся бяше же, попечение имѣя о ловитвѣ, молитва же его никогдаже изъ устъ не исхожааше, в нощи же въ бдѣниихъ и колѣнопреклонениихъ, въ церкви же на пѣнии стоа, никакоже къ стѣнѣ приклонися.

А этот Герман, которого мы выше упомянули, много лет прожил в том монастыре во всяческом послушании и целомудрии, так что многие, видя его безмерное смирение и труды, удивлялись и хвалили его. Дни проводил он в трудах, занимаясь ловлей рыбы, и молитва никогда не сходила с его уст, ночи же в бдениях и коленопреклонениях, в церкви же на пении стоя, никогда к стене не прислонялся.

Имяше же духовную любовь к нѣкоему Димитрею, ученику Христофорову,[42] иже послѣди бывшаго игумена тоя обители. Иже тъй Димитрей велико житие имяше по Бозѣ. В недугь же впадшу тому, часто прихождаше к нему духовный ему другъ Димитрие и посѣщая болѣзнь его. Но понеже времени пришедшу, и Герман мирно преходить къ Господу въ онъ некончаемый вѣкъ. По преставлении же Германовѣ времени нѣкоему прешедшу, случися предреченному Димитрию в недугь телесный впасти. И тако ему недугомъ одръжиму, явися ему предреченный Германъ, глаголя: «Не скорби, брате Димитрие! По друзѣмъ бо дни, еже есть понедѣлникъ, к нам преидеши». Тогда тъй Димитрие радости великыя исполнися посѣщениемъ любимаго ему и духовнаго брата Германа. Повѣдаше же тъй Димитрие иже ту прилучившимся братиамъ явление того духовнаго ему брата, блаженаго Германа. Пришедшу же дни тому, реченному Германом, и Димитрие с надеждею к Господу к вѣчным обителемъ преходит, память добродѣтелий своихъ труд оставил.

Имел он духовную любовь к некоему Димитрию, ученику Христофора, который впоследствии был игуменом той обители. А тот Димитрий вел великую по Богу жизнь. И когда Герман занедужил, часто приходил к нему его духовный друг Димитрий, навещая его в болезни. Но пришло время, и Герман мирно отошел к Господу в тот нескончаемый век. По преставлении же Германа прошло какое-то время, и случилось упомянутому Димитрию впасть в телесный недуг. И когда был он так одолеваем недугом, вышеупомянутый Герман явился ему и сказал: «Не скорби, брат Димитрий! Ибо по втором дне, каковой понедельник, ты к нам перейдешь». Тогда тот Димитрий исполнился великой радости от посещения любимого им духовного брата Германа. Поведал тот Димитрий оказавшимся там братьям о явлении своего духовного брата Германа. И когда пришел тот названный Германом день, Димитрий с надеждой перешел к Господу, к вечным обителям, оставив как память о своих добродетелях труд.

Ученикъ же блаженаго Христофор, о немже преже мало сего въспомянухомъ, имѣаше брата по плоти Съсипатра именем. Сему убо Съсипатру случися в недугь великъ впасти. Братъ же его Христофоръ, видѣвъ брата изнемогающа, сжалиси и, шед, възвѣсти преподобному Кирилу о брате, яко зѣло болить и хощеть уже умрети. Святый же, яко осклабився, рече: «Вѣруй ми, чадо Христофоре, яко ни единъ вас перъвие мене умрет. По моем же преставлении мнози от вас отидуть тамо съ мною», еже и бысть помалѣ тако, якоже прорече святый. Тогда бо бяше смертоносие велие въ окрестных мѣстѣх манастыря. В манастыри же тогда никтоже от братиа болѣ. Братъ же онъ Съсипатръ, аще и много поболѣ, но послѣди премѣнися от недуга и бысть здравъ.

Ученик же блаженного Христофор, о котором мы чуть выше упомянули, имел брата по плоти именем Сосипатр. И этому Сосипатру случилось впасть в тяжелый недуг. Брат же его Христофор, видя брата изнемогающим, пожалел его и, пойдя, сообщил преподобному Кириллу о брате, — что брат очень болен и собирается уже умирать. Святой же, чуть улыбнувшись, сказал: «Поверь мне, чадо Христофор, что ни один из вас раньше меня не умрет. По моем же преставлении многие из вас отойдут со мною туда», — что и произошло спустя небольшое время точно так, как предсказал святой. Ибо тогда был в окрестностях монастыря сильный мор. Но в монастыре никто из братии тогда не болел. Брат же тот Сосипатр, хоть и долго болел, но впоследствии оправился от недуга и стал здоров.

ЧЮДО СВЯТАГО

ЧУДО СВЯТОГО

Прииде же нѣкый человѣкъ, живый в окрестных мѣстѣх обители святаго, Павелъ именемъ, моляше святаго о человѣцѣ нѣкоем, глаголя, яко: «Болѣзнь люту имат, но помолися о нем, яко да болѣзнь премѣнится». Святый же не токмо не послуша того Павла, но паче не повелѣ оному человѣку болящему ни в манастырь принестися. И тако болящему внѣ манастыря лежащу, изъ устъ бо его и ноздрей кровавая пѣна течаше. Егоже видѣвъ, инъ человѣкъ, ужикъ си ему, любимъ святому, часто бо к нему прихождааше, зѣло о человѣцѣ сжалиси. И приходить къ святому, и възвѣщаеть о человѣцѣ, вкупѣ же и молит его, да помолится о нем. Преподобный же отвѣща: «Вѣруй ми, чадо, яко та болѣзнь не от прилучая прииде ему, но заеже прелюбодѣйствова сиа стражеть. Но аще обѣщается престати от грѣха, вѣрую Богови и Пречистѣй Его Матери, яко исцѣлѣеть. Аще ли же не тако, и горшая сихъ постражеть». Шед же человѣкъ онъ, възвѣсти Иакову — тако бо бяше имя его — глаголанная святымъ. И абие познавъ человѣкъ тъй свое съгрѣшение и паче устрашився, яже бо въ тмѣ бывшая въ свѣтѣ услыша. И якоже обѣщася, и, милосердовавъ святый, иде къ человѣку болящему. Человѣкъ тъй съ слезами начат молити святаго и своа съгрѣшениа исповѣдати от сердца, иже и самому блаженому не утаено бяше. Тѣмже святый помолився о нем. Прочее человѣкъ тъй здравъ бысть от болѣзни своея. Святый же епитемью[43] дасть ему еже о грѣсѣх. Дасть же человѣкъ тъй нѣчто елико по силѣ милостыню святому и манастырю. Святый же повелѣ братиам по силѣ молитвовати о немъ, яко да простить ему грѣх. И отиде же человѣкъ здравъ въ домъ свой, поя и славя Бога и Пречистую Его Матерь и святому Кирилу велие благодарение въздая, яко его ради исцѣление получи не токмо в телесных, но и въ душевных.

Пришел один человек, живший в окрестностях обители святого, по имени Павел, и попросил святого о другом человеке, сказав: «У него тяжелая болезнь, но ты помолись о нем, чтобы оставила его болезнь». Святой же не только не послушал этого Павла, но даже повелел не приносить того больного человека в монастырь. И когда больной лежал вне монастыря, из его уст и ноздрей текла кровавая пена. Видя это, другой человек, его родственник, любимый святым, ибо часто к нему приходил, очень пожалел этого человека. И приходит он к святому, и говорит ему о том человеке, а заодно и просит его помолиться о нем. Преподобный же отвечал: «Верь мне, чадо, что эта болезнь не случайно к нему пришла, но так страдает он за то, что прелюбодействовал. Если пообещает он избавиться от греха, верю Богу и Пречистой Его Матери, что исцелится. Если же нет, еще хуже пострадает». Человек тот, пойдя, сообщил Иакову — так ведь того звали — сказанное святым. И тотчас же осознал тот человек свое согрешение и еще больше испугался, оттого что услышал при свете о бывшем в темноте. И когда он дал обещание, святой, умилосердившись, пошел к больному. Человек же тот со слезами начал молить святого и от сердца исповедовать свои согрешения, которые и так не были тайной для блаженного. Потому святой помолился о нем. После этого тот человек выздоровел от своей болезни. Святой же дал ему епитимию за грехи. А человек тот что-то дал по мере сил как милостыню святому и монастырю. И святой повелел братьям, сколько в их силах, молиться о нем, чтобы простился ему грех. И ушел тот человек здоровым в свой дом, поя и славя Бога и Пречистую Его Мать и воздавая великую благодарность святому Кириллу за то, что благодаря ему он получил исцеление не только телесных болезней, но и душевных.

Такова убо дарованиа святому даровашеся ради великаго его усръдиа и любве еже къ Богу, понеже Спасово есть слово глаголющее: «Просите и приимѣте»[44] и пакы: «Без мене не можете творити ничесоже».[45] Не бо единѣмъ учеником сиа глаголаше, но и всѣмъ вѣрующим. Тѣмже блаженый Кирилъ не нѣкоем повелѣниемъ, но Христа призываниемъ и Пречистѣй Его Матери. Кирилово же бяше молитвеное токмо и человѣколюбное страстей человѣчьскых. «Туне бо, — рече, — приасте, туне и дадите».[46]

Таковые дарования святому были дарованы за его великое усердие и любовь к Богу, поскольку сказано Спасителем: «Просите и получите», и еще: «Без Меня не можете делать ничего». Ибо не только ученикам Он это говорил, но всем верующим. Потому блаженный Кирилл помогал не некиим волшебством, но призывая Христа и Пречистую Его Мать. Собственными Кирилла были только молитва и человеколюбивое снисхождение к страстям человеческим. «Ибо даром, — сказано, — получили, даром и давайте».

И понеже убо блаженый Кирилъ видѣ себе от старости изнемогша, и различныя и чястыа болѣзни на нъ находящая и ничтоже ино възвѣстити могуще, развѣ смертный приход, помысли же написати благочестивому князю Андрѣю Димитриевичу послѣднее свое писание множайшаго ради потвержения общаго житиа. Много бо желаше и печашеся, да ничтоже не разорится общаго житиа, но елико при того животѣ, но паче множае и по смерти. «Умершу бо, — рече, — праведнику, оставить пекущагося». Написа писание, имущее сицевъ разумъ:

И когда блаженный Кирилл увидел, что изнемогает от старости, и различные болезни часто на него нападают, ничего иного не предвещая, кроме прихода смерти, решил написать благочестивому князю Андрею Дмитриевичу свое последнее послание ради большего утверждения общего жития. Ибо сильно желал и беспокоился он, чтобы ничего не разорилось в общем житии, — как при его жизни, но так и гораздо больше после его смерти. Ибо сказано: «Когда умирает праведник, надо оставить пекущегося». И написал он грамоту такого содержания:

НАКАЗАНИЕ ПРЕПОДОБНАГО ОТЦА НАШЕГО КИРИЛА ИЖЕ СУЩИМ БРАТИИ ВЪ ОБИТЕЛИ ПРЕСВЯТЫЯ БОГОРОДИЦА, ЧЕСТНАГО ЕЯ УСПЕНИА, СИРѢЧЬ ДУХОВНАЯ ГРАМОТА

НАСТАВЛЕНИЕ ПРЕПОДОБНОГО ОТЦА НАШЕГО КИРИЛЛА БРАТИИ, ЖИВУЩЕЙ В ОБИТЕЛИ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ, СЛАВНОГО ЕЕ УСПЕНИЯ, ИНЫМИ СЛОВАМИ, ДУХОВНАЯ ГРАМОТА

«Во имя Святыя и Живоначалныя Троица, — Отца, глаголю, и Сына и Святаго Духа, Имже всяческая быша, и мы Тѣмъ.

«Во имя Святой и Живоначальной Троицы, — Отца, говорю, и Сына и Святого Духа, Которой все создано, и мы тоже.

Се азъ, грѣшный и смиренный игуменъ Кирилъ, вижю убо, яко постиже мя старость. Впадохъ в частыя и различьныя болѣзни, имиже нынѣ съдръжимъ есмь, — человѣколюбие, от Бога бываемое, якоже и нынѣ вижю и познаваю, ничтоже ино възвѣщающе ми, разве смерть и судъ Страшный Спасовъ будущаго вѣка. И сего ради въ мнѣ смутися сердце мое, грознаго ради исхода, и страх смертный нападе на мя. Боязнь и трепет Страшнаго судища прииде на мя, и покры мя тма недоумѣниа. Но что сътворити, не свѣмъ. Но възвѣргу, по пророку, печаль свою на Господа,[47] да Тъй сътворить о мнѣ якоже хощеть, хощет бо всѣмъ человѣкомъ спастися и в разумъ истинный приити.

Я, грешный и смиренный игумен Кирилл, вижу, что постигла меня старость. Впал я в частые и различные болезни, которым и ныне подвержен, человеколюбиво Богом наказываемый, как то и ныне вижу, и понимаю, что ничего другого они мне не предвещают, кроме смерти и Страшного Спасова суда в будущем веке. И оттого во мне смутилось сердце мое по причине страшного исхода, и страх смертный напал на меня. Боязнь и трепет перед Страшным судищем пришли ко мне, и покрыла меня тьма недоумения. И что сделать, не знаю. Но возложу, как говорит пророк, печаль свою на Господа: пусть Он сделает со мной, как Он хочет, ибо хочет Он, чтобы все люди спаслись и в разум истинный пришли.

Тѣмъже симъ моим послѣдним писанием предаю манастырь, труд своих и своея братиа, Господу Богу Вседръжителю, и Пречистѣй Его Матери, и господину духовному ми сыну, благочестивому князю Ондрѣю Димитриевичю еже пещися и промышляти о манастыри и Пречистыя дому.

Этим же последним писанием передаю монастырь, труд свой и своей братии Господу Богу Вседержителю, и Пречистой Его Матери, и господину духовному моему сыну, благочестивому князю Андрею Дмитриевичу, чтобы он пекся и заботился о монастыре, доме Пречистой.

Духовнаго же ми сына священноинока Инокентиа[48] благословляю в мое мѣсто игуменом быти.

Духовного же моего сына священноинока Иннокентия благословляю на свое место быть игуменом.

Сего ради, господине князь Андрѣй, Бога ради, и Пречистѣй Его Матери, и своего ради спасениа, и мене ради, нищаго своего богомольца, какую еси любовь имѣлъ и доселѣ къ Пречистѣй Богоматери и к нашей нищетѣ, при моем животѣ, тако бы еси и по моем животѣ имѣлъ любовь и вѣру к манастырю Пречистыя и свой привѣт сыну моему Инокентию и къ всей моей братии, котории имуть по моему преданию жити, игумену повиновение имѣти.

Потому, господин князь Андрей, Бога ради и Пречистой Его Матери, и своего ради спасения, и меня ради, нищего своего богомольца, какую любовь имел до сих пор к Пречистой Богородице и к нашей нищете, при моей жизни, такую же и после моей жизни имел бы ты любовь и веру к монастырю Пречистой и доброе свое отношение к сыну моему Иннокентию и ко всей моей братии, кто будет по моему преданию жить и игумену повиноваться.

А иже не въсхощет по моему убогому житию жити в манастыри том, имат нѣчто от общаго житиа чина разорити и игумену не повиноватися, о семъ убо тебе, своего господина и духовнаго ми сына, благословляю и съ слезами молю: да не попустиши сему тако быти, но паче ропотникы и расколникы, иже не хотяще игумену повиноватися и по моему убогому житеицю жити, прочее из манастыря изгонити, яко да и прочая братия страх имуть.

А кто не захочет по моему убогому образу жизни жить в монастыре том и вздумает что-либо из общежительного чина разорить и игумену не повиноваться, о том я тебя, своего господина и духовного моего сына, благословляю и со слезами молю: да не попустишь ты этому так быть, но ропщущих и раскольников, кто не захочет игумену повиноваться и по моему убогому образу жизни жить, прочь из монастыря изгоняй, чтобы остальная братия страх имела.

Милость же Божиа и Пречистыа Его Матере да есть всегда с тобою и съ твоею благочестивою княгинею и съ благородными чады».

Милость же Божия и Пречистой Его Матери да будет всегда с тобой, и с твоею благочестивой княгиней и с благородными детьми».

И от сего благочестивый князь Андрѣй много печяшеся о семъ, яко ни единому от словесъ, реченному святымъ Кириломъ, не оставлену быти еже не исправитися. Велику бо вѣру и любовь имяше к дому Пречистыя Кирилова манастыря. Не токмо домы великыя и езера приложи к той обители и, елико мощно, толико, тщашеся всяческыми доволы и красотами церковь Пречистыа удовлѣти и украсити. Книгы же, много написавъ, церкви приложи и иными многами добротами исполнивъ, иже суть и доселѣ многы виды того великаго дааниа.

И потому благочестивый князь Андрей много заботился о том, чтобы ни одно из слов, сказанных святым Кириллом, не осталось неисполненным. Ибо великую веру и любовь имел он к дому Пречистой Кириллова монастыря. Не только большие имения и озера передал он той обители, но по мере возможности старался всяческими ценностями и красотами снабдить и украсить церковь Пречистой. И много книг, переписав, вложил он в церковь, и иным многим добром наполнил ее, так что и до сих пор видно там много великих его даяний.

О ПРЕСТАВЛЕНИИ СВЯТАГО КИРИЛА

О ПРЕСТАВЛЕНИИ СВЯТОГО КИРИЛЛА

И понеже, якоже преже рѣхом, блаженный Кирил видѣвъ себе от старости изнемогша и к концю приближающася, призывает весь ликъ тоя обители — бяше бо их тогда 53 братий, иже с ним Господеви работающих противу силѣ своей — и пред всѣми единому от ученикъ своих, Инокентию именемъ, сему вручает манастырьское строение, игумена того нарицает, аще и тому не хотящу. К сим свѣдѣтеля Бога предлагая, яко да ничтоже разорится от чина манастырскаго: якоже видѣ от него, сия и творити веляше. Сам же крайнее безмлъвие любомудръствовати хотяше.

И поскольку, как мы прежде сказали, блаженный Кирилл увидел, что от старости он ослабел, и конец приближается, созывает он всех живших тогда в обители — а было их тогда пятьдесят три брата, вместе с ним Господу работавших у кого сколько было сил — и перед всеми вручает одному из своих учеников, по имени Иннокентий, управление монастырем и называет его игуменом, хотя тот этого и не хотел. И призывает он Бога в свидетели того, что ничего в монастырском чине нарушиться не должно: как — видели — делает он, так он повелел и им все делать. Сам же он решил предаться любимой им мудрости полного безмолвия.

Елма бо от великаго въздержаниа и стояниа и нозѣ его не можаху въ стоянии служити, но тако сѣдя н свое правило дръжаше и николиже молитва изъ устъ его не исхожаше, паче же Исусова. Аще бо и телесною силою слабяше, но ничтоже от подвига правила своего не оставляше. Немощенъ же бысть пакы къ церкви на своихъ ногах ходити, но токмо — егда хотяше божественую литоргию служити. Никогдаже бо не оставляше еже по праздником службы съвръшати, и от ученикъ же того немощьныя уды рукама подкрѣпляеми и к церкви приносими. Пребысть же в таковой болѣзни, подвизаяся, ничтоже от правила своего оставити, время немало, тѣмже и телесной крѣпости изнемогши, и уже хотяше к Господу отити. И Пятидесятной же недѣли пришедши, в нюже исшествие Святаго Духа, на апостолы бывшее, празднуется, и тогда убо божественую литоргию съвръшив и святых таинъ причастився. Наутриа же в понедѣлникъ той же недѣли, на память святаго Кирила Александръскаго,[49] тѣломъ начятъ изнемогати иже душею крѣпкый. Прихождаху к нему братиа вся тоя обители, видяще его изнемогающа и къ Господу хотяща отнти, скорбяще, рыдаху, аще бы им мощно от великаго усердиа и любве, иже к нему имуще, съумрети с ним.

Поскольку же от великого воздержания и стояния ноги его не могли ему служить стоя, то он исполнял свое правило сидя, и никогда молитва не покидала его уст, особенно Иисусова. Хоть и слабел он телесной силой, но ничего из правила своего подвига он не оставлял. Немощь не давала ему ходить в церковь, как прежде, на своих ногах, за исключением только случаев, когда он хотел служить божественную литургию. Ибо никогда не переставал он совершать службы по праздникам, а его ученики поддерживали его немощные члены руками и в церковь его приносили. Пробыл он в такой болезни, стараясь ничего из своего правила не оставить, время немалое, а затем телесные силы его покинули, и он уже готов был отойти к Господу. И когда наступила неделя Пятидесятницы, в которую празднуется сошествие Святаго Духа на апостолов, тогда, совершив божественную литургию, он причастился святых тайн. Наутро же в понедельник той же недели, на память святого Кирилла Александрийского, начал слабеть телом крепкий душой. Приходили к нему все братья той обители и, видя, что он слабеет и собирается отойти к Господу, скорбели, рыдали и, если бы возможно было, от великого усердия и любви, какую имели к нему, умерли бы вместе с ним.

Тогда глаголаху нѣции от ученикъ его, плачющеся: «Понеже, отче, нас оставляеши и къ Господу отходиши, и, тебѣ не сущу с нами, мѣсто оскудѣеть, мнози преселници будем от манастыря сего». Святый же рече им: «Не скорбите о семъ, но паче по сему образу разумѣите: аще получю нѣкое дръзновение къ Богу и Пречистѣй Его Матери, и дѣлание мое угодно Богови будеть, не токмо не оскудѣеть святое сие мѣсто, но и болма распространится по моимъ отшествии. Токмо любовь имѣте межу собою!»

Тогда некоторые из его учеников сказали, плача: «Поскольку ты, отец, оставляешь нас и отходишь к Господу, то, когда тебя не будет, место это оскудеет, и многие из нас переселятся из этого монастыря». Святой же сказал им: «Об этом не скорбите; вы больше уразумеете вот почему: если я получу некоторое дерзновение перед Богом и Пречистой Его Матерью и если дело мое окажется Богу угодным, то не только не оскудеет это святое место, но и больше распространится по моем уходе. Только имейте любовь между собой!»

Сиа братиа слышаще, от рыданиа не можаху престати. Святый же утѣшаше ихъ, глаголаше: «Не скръбите въ день покоа моего. Уже бо мнѣ час есть почити о Господѣ. Предаю же вас Богови и Того Пречистѣй Матери. Тъй да съхранить вас от всѣх искушений лукаваго. И сынъ мой Инокентий съй да будет с вами игуменъ в мое мѣсто, и сего имѣите, яко и мене, и съй ваши недостатъкы исполнит». Сиа и на многа, утѣшая их, глаголаше, и бяше тако радуяся и веселяся, якоже нѣкто от далних и туждиихъ странъ въ свое отечьство приходяще. И никоея же печяли имяше, но паче надеждею будущих веселяшеся. О единомъ бо точию попечие имяше и моляшеся: да ннчтоже от общаго житиа не разорити и да не будуть в нихъ раздоры или свары. О семъ бо паче и здравъ печяшеся.

Слыша это, братья не могли сдержать рыданий. Святой же утешал их, говоря: «Не скорбите в день моего упокоения. Уже ведь пришло время опочить мне в Господе. Передаю вас Богу и Его Пречистой Матери. Да сохранит Он вас от всех искушений лукавого. А этот сын мой, Иннокентий, да будет у вас игуменом вместо меня, и относитесь к нему, как ко мне, а он недостающее вам наполнит». Это и многое другое, утешая их, говорил он, и так радовался при этом и веселился душой, словно человек, возвращающийся из дальних чужих стран в свое отечество. И никакой печали он не имел, но скорее веселился, надеясь на будущее. Об одном только имел он попечение и молился: да не будет ничто нарушено из правил общежития и да не возникнут среди братии раздоры или свары. О том же заботился он, и будучи здоров.

И таже часу отхождениа его къ Господу приближающися, вся братиа к нему прихождаху и цѣловаху его съ слезами, послѣдняго благословениа просяща. Тъй же, яко чадолюбивый отець, всѣх облобызаше, всѣхъ миловаше и всѣмъ послѣднее благословение оставляше, и от всѣхъ же прощениа и самъ прошаше. И в самый убо тъй час, вънже хотяше телеснаго съуза разручитися, святый пречистых и животворящих таинъ Христа Бога нашего причастився и пречистую свою трудолюбную душу мирно и тихо к Господу отдасть, еще молитвѣ въ устѣхъ его сущи. Отсуду же бяше благоюхание нѣкое всѣмъ слышатися.


7168366113962113.html
7168398701945204.html
    PR.RU™